Ночной кошмар [= Властители душ ] - Дин Кунц

- Мы расколошматим картель ОПЕК, - задумчиво протянул Клингер.

- Или усилим его, - возразил Даусон. - Или будем чередовать его усилие и ослабление с тем, чтобы вызвать колебания цен на нефтяном рынке. В действительности, мы возьмем под контроль весь нефтяной рынок. А поскольку мы будем знать о всех колебаниях цен заранее, у нас в руках будет редкостное преимущество. Всего за какой-нибудь год контроля над половиной арабских стран мы сможем перекачать на счет нашей корпорации в Лихтенштейне полтора миллиона долларов. А потом уже дело пяти-шести лет, пока все, буквально все, не станет нашим. - Это же сумасшествие, безумие, - прервал Клингер.

Даусон нахмурился:

- Безумие?

- Невероятно, невозможно, немыслимо, - проговорил генерал, поясняя свое первое определение, заметив, что оно задело Даусона.

- Было время, когда полеты по воздуху казались безумием, - заметил Салсбери. - Невероятной казалась многим и атомная бомба, даже после взрыва в Японии. И в тысяча девятьсот шестьдесят первом, когда Кеннеди запустил космическую программу, всего несколько человек в Америке верили, что люди смогут ступить на луну.

Они в молчании смотрели друг на друга.

Тишина в комнате установилась такая, что слышался плеск воды о стенки лодочной пристани, причем, хотя на озере была лишь легкая рябь, и к тому же они находились за толстым стеклом, впечатление было такое, будто снаружи бушует океанский шторм. По крайней мере, такое было ощущение у Салсбери, буря бушевала в его лихорадочно возбужденном мозгу.

Наконец Даусон произнес:

- Эрнст? Так ты поможешь нам вынести эти магнитные записи?

Клингер долгим взглядом посмотрел на Даусона, потом на Салсбери. Его передернуло - от страха или от восторга, Огден не мог бы сказать наверняка. Клингер ответил:

- Я помогу.

Огден перевел дыхание.

- Шампанского? - предложил Даусон. - После бренди оно, правда, немного слабовато. Но я считаю, нам следует поднять бокалы друг за друга и за успех нашего предприятия.

Спустя четверть часа после того, как слуга, принесший ледяную запотевшую бутылку "Моэ е Шандон", откупорил ее и они втроем чокнулись за успех, Клингер улыбнулся Даусону и сказал:

- А что, если я и сам напуган этим наркотиком?

Что, если я думаю, что едва ли смогу вынести все нужное вам?

- Я хорошо знаю тебя, Эрнст, - заметил Даусон. - Даже, возможно, лучше, чем мне самому кажется. Я был бы удивлен, если бы тебя что-нибудь могло напугать или ты чего-то не смог бы пронести.

- Но предположим, я откажусь, все равно, по какой причине. Предположим, что мне не хочется иметь с вами дело.

Даусон задержал глоток шампанского на языке, затем пропустил его, смакуя, и откликнулся:

- Тогда тебе не уйти отсюда живым, Эрнст. Боюсь, ты попадешь в аварию.

- - Которую ты организуешь неделю спустя?

- Около того.

- Я знал, что ты меня не разочаруешь.

- Ты при оружии? - поинтересовался Даусон.

- Автоматический тридцать второго калибра.

- Его не видно.

- Спрятан у меня за спиной.

- Ты наловчился выхватывать его?

- Он окажется у меня в руках через пять секунд.

Даусон удовлетворенно кивнул.

- И ты воспользуешься мною, как прикрытием, чтобы выбраться отсюда.

Оба расхохотались, глядя друг на друга с видом величайшего удовольствия. Они восхищались друг другом.

"Господи Боже!" - подумал Салсбери. Он нервно отпил шампанского.